Неизвестная Монголия – 2002

---

На следующий день мы поехали на Хубсугул (Хуусгул нуур по-монгольски). Начать с того, что нас, как всегда, обманули местные знатоки, сказав, что микробас отправляется в 9-00. На самом деле мы выехали в 11 часов, но это – не беда, зато мы успели занять самые удобные места.

Микробас на Мурун (центр Хубсугульского аймака), как и все автобусы на север и запад, идет с нового автовокзала у Dragon Club (около $2 на такси от центра). Официального транспорта нет, возят частники. Нам говорили, что проезд до Муруна стоит $12, на самом деле с нас взяли $20. У монгольского транспорта есть интересная особенность. В стандартный микробас УАЗ-469 влезает 10 пассажиров, которых шоферы берут в соответствии с путевым листом и купленными билетами. Дети не в счет – они едут на руках, причем не всегда у родителей, а у тех, кому удобнее. Поэтому в микробасе может быть 10 взрослых и 20 детей.

Кроме того, в УАЗик обязательно подсаживают двух-трех пассажиров, которые платят непосредственно шоферу. Никто против этого не протестует, хотя иногда приходится сидеть друг у друга на головах. Отказывать попутно голосующим тоже не принято – поэтому у нас с середины пути на двигателе УАЗика гордо восседал экзотичный и жутко грязный дед, всю дорогу что-то горланивший по-монгольски.
То, что пассажиры заплатили $20 за законное место и вынуждены тесниться на половинке сидения, зажатые между чавкающими монгольскими ковбоями и с чужими детьми на коленках, никого не волнует. Сильно хотелось поскандалить, но сделать это на чужом языке было затруднительно, да и на Хубсугул хотелось уехать именно в этот день – сроки поджимали.
Напоминаю, что речь идет не о десятке километров по асфальту, а о 700 километрах по разбитой грунтовой дороге.

Первые 100 км идут по относительному асфальту. Потом, до Булгана и чуть дальше – типичная монгольская грунтовка. Пыльная и вихлястая. Совершенно непонятно, почему бы не сделать посреди ровной степи прямую дорогу. Все дороги, даже если они проложены по совершенно ровной поверхности, между двух рядом расположенных пунктов, обязательно идут по синусоиде.

После Булгана километров 50 – обалденные леса, настоящая сибирская тайга. Как следствие, юрт нет, зато стоят совершенно русские домики. Затем лес кончается, и начинается (до самого Муруна) очень плохая, даже по монгольским меркам, дорога – кочки, ямы, раскисшие грязевые лужи и т.д. По дороге два раза выдергивали застрявшие (по стекла) легковушки и такой же, как у нас, УАЗик.

Вечером вместо ужина заехали в деревню, где вся машина запаслась свежим молоком. Мы наглядно полюбовались на всю "гигиену" этого производства. У мамаши, которая доит коров и кобыл, под ногами крутится три-четыре ребенка, которые, в свою очередь, азартно валяются и возятся в богато унавоженной грязи, играют, хватаются за мамашу, за подойник, за ведро с молоком, тут же пьют это молоко прямо через край. Мамаша хватается то за детей, то за дойку. Молоко сливается в большую и явно никогда не мытую канистру, из которой и разливается покупателям. Никаких умывальников (и вообще воды) нет в принципе, максимум гигиены – это вытирание рук о грязный халат.

В 7 утра наш микробас прибыл в Мурун. За это время шофер останавливался на 3-4 перекура по 10 минут, все остальное время без остановки вел машину. Мы в очередной раз подивились усидчивости и неприхотливости монголов.

Мурун – большой поселок. Мы подняли с постели хозяйку гестхауза, которая разрешила оставить рюкзаки и отправила гулять, пообещав в 10 часов добыть машину до озера. От Муруна до озера – около 100 км прямо на север.
Два часа мы гуляли по поселку. В 9-00 попытались позавтракать, но и тут была все та же история – во всех кафе мыли посуду, разжигали печки и обещали завтрак часам к 11. Все это – очень медленно. Когда в 11 часов, все еще голодные, мы заехали на арендованной машине поочередно во все кафе поселка, там нигде ничего еще не было готово. Только в одном из кафе удалось добыть по паре хуушхуров (что-то типа чебуреков).

Доехать от Муруна до Хубсугула стоит по $5 с носа плюс доллар за въезд в зону озера.
Отношение к нацональному парку на Хубсугуле – чисто европейское. Очевидно, что монголы прекрасно отдают себе отчет в том, какие деньги здесь можно зарабатывать на туризме. Палатки можно ставить только на территории турбаз и в отведенных местах (последних всего 3-4, причем не в очень красивых местах, в отличие от турбаз). Костры разводить запрещено. Причем все это соблюдается и строго контролируется. В результате – лес идеально чистый, нигде никакого мусора, кострищ и следов пребывания многих сотен людей. На турбазах – душ, туалет, сауна, ресторан, телефон, телевизор. Можно жить в юрте (за деньги), можно стоять в палатке ($3 с носа за пребывание на территории турбазы).

Правда, все это касается только южного Хубсугула, где бывают иностранные туристы. На севере, куда приезжают только русские на рыбалку, все как у нас на Байкале.
В принципе на южном Хубсугуле можно путешествовать без палатки и спальника, только по турбазам. Уровень сервиса – выше среднего. Правда, и цены существенно выше средне-монгольских. Персонал турбаз свободно говорит по-русски и по-английски.

На юге Хубсугула мы попали в неприятную ситуацию. Для выезда из Монголии нам логичнее всего было перебраться на север озера, откуда 20 км. до российской границы. Однако переход границы в этом месте разрешен только русским и монголам, иностранцам там делать совершенно нечего, поэтому транспорт с юга на север озера не налажен совершенно. Варианта четыре: пешком по одному из берегов (180 км по восточному и 220 км по западному берегу), на машине по ужасающей дороге по восточному берегу (24 часа непрерывной езды), на паромной переправе (теплоход "Сухэ-Батор", 12 часов в пути и по $60 с носа) и катер "Ярославец" ($400 на всех).

Самым экономичным (и неудобным) был вариант на машине по восточнму берегу, но монголы наотрез отказывались нас везти. Максимум, на который они соглашались – это провезти нас 60 км (треть дороги). Делать было нечего, и мы решили оставшуюся часть пути (120 км) пройти пешком, что как раз вписывалось в наши сроки (5-6 дней) и в наши планы пожить на диких берегах.
Монголы нас предупредили, что с места нашего старта и почти до северного поселка Ханх – безлюдная зона, где никто не живет из-за большого количества опасных диких зверей (как правило, рысь, волк, медведь).

В первый день мы прошли всего 6 км (по карте), т.к. монголы специально или случайно не довезли нас на один перевал, и его пришлось штурмовать, что с тяжелыми рюкзаками совсем не фонтан. Нашли живописную бухту (масса мух, слепней, заболоченные берега) и остановились на ночлег. Вечером, почти ночью, в бухту приехал бортовой УАЗ, битком набитый монголами, которые вывалились на берег, покидали пол-часа камни в воду и уехали. Однозначно загадочная нация.

Вечером ловили рыбу. Хариус прет буквально на голый крючок. За час наловили на завтрашнюю уху. К сожалению, вся без исключения рыба в Хубсугуле заражена глистами, поэтому нуждается в тщательной термообработке, соленую лучше не есть.
Утром выяснили, что путешествие по этому (восточному) берегу с палаткой довольно неудобно в туристическом плане. Из-за близкого расположения гор солнце выходит примерно в 9-10 утра, а до этого времени на траве и кустах - сильнейшая роса, так что промокают любые боинки. Поэтому приходится спать допоздна, что совершенно неспортивно. Зато вечером солнце жарит часов до 22, причем где-то до 21 часа еще очень жарко.

Рано утром приехал в гости монгол на лошади. Попил чаю, съел несколько пряников, посидел и уехал. Пытался общаться, но из русских слов знал только "добрый день" и "лошадь", поэтому общения не получилось.
Утром прошли около 8 км по дороге до перевала Modyn davaa. Дальше у нас была альтернатива – идти по дороге около 25 км вдали от берега (т.е. без воды и нормальной ночевки), или свернуть налево, к берегу, на дорогу, обозначенную на карте пунктиром (по легенде – "другие дороги"). Альтернативная дорога большую часть времени шла вдоль берега, поэтому выбрали именно этот вариант.

Первые километра 4 дорога представляет собой довольно накатанную колею, которая идет по сенокосным полянам и лесу. В первый же час пути спугнули косулю. Вообще, судя по следам, зверья в лесу действительно много, а вот людей – нет.
К сожалению, мы не сообразили сразу сверяться с компасом, полностью доверившись карте, и немного плутанули. Произошло это, видимо, следующим образом: мы шли вдоль автомобильной колеи примерно месячной давности, которая едва виднелась на слегка примятой траве. В заболоченных местах колея терялась, и ее приходилось каждый раз искать заново. В одном из таких мест дорога повернула на север, а мы ушли по другой колее на северо-запад. В результате мы вышли на берег озера примерно в 10 км (по береговой линии) от реки Ih Shognulyn gol, где хотели заночевать.

Успешно сориентировавшись (взяли азимут на остров Dalayn Modon Huys), мы двинули по берегу на север. Нормальной тропы вдоль берега нет, идет узкая кабанья тропа со всеми прелестями типа деревьев, лежащих поперек на высоте метр. Тропа изрыта этими самыми кабанами, бурелом, мох, камни, трещины в земле. Местами можно идти по береговой полосе, но не везде, и скакать по камням с тяжелыми рюкзаками весьма опасно.
На берегу спугнули пару здоровенных кабанов, которые с громким хрюканьем убежали в тайгу.
Не дойдя около 3 км до реки, мы вымотались и легли спать. Причем с большими предосторожностями, т.к. единственное понижение обрывистого берега, где мы поставили палатку, служило явным водопоем. Я соорудил нодью, которая горела почти всю ночь. Проснулись под хрюкающие звуки и хруст валежника около палатки.

Оставшийся участок пути до реки Ih Shognulyn gol преодолели быстро (скорость хода по такой тайге – около 2 км в час). Последний километр шли по хорошей человеческой тропе, вокруг сплошные ягодники, что не могло не насторожить – не одни мы любим ягоду.
Бухта реки совершенно шикарная. На левом берегу – могила шамана. Река перегорожена каменной грядой. Мы встали на обрывистом правом берегу, под соснами, на большом сенокосном лугу. Опять ловили рыбу, уже по необходимости – у нас заканчивались продукты, т.к. мы рассчитывали на закупку их в юртах, которых не оказалось.

Утром вышли искать продолжение дороги, с которой сбились накануне и которая по карте пересекает реку где-то в 2 км от берега озера. Искали целый час, нашли с большим трудом, так как в самой долине дорога не видна, только в лесу. Видели в долине четырех всадников-монголов с карабинами за плечами. Однако они к нам, к нашему удивлению, не подъехали. Вероятно, это были браконьеры, которые не стремились к лишним контактам – все-таки заповедник.

По хорошей конной тропе вышли к уютной бухте, где пообедали. Дальше тропа везде идет вдоль берега, но по весьма сложной для пешехода горной тайге, и имеет всего несколько хороших спусков к воде. На одном из таких перегонов мы хорошо попались – сделав привал в не очень удобном для ночлега месте, увидели в 4 км дальше по берегу уютную бухту. Однако оказалось, что спуска к этой бухте нет, и нам пришлось молотить еще 8 км.
В месте ночевки спугнули здоровенного оленя.

Ночевали в неприятном месте – всю ночь что-то шуршало, скрипело. Да и за счет лишнего перехода порядком вымотались. Часть дороги шла по песку, на котором мы видели четкие следы крупного волка и медвежонка. Не самое приятное зрелище для глухой тайги.
Утром попытались найти тропу через перевал (обозначен на карте просто как davaa), но попали не на ту тропу и в результате обогнули мыс вместо того чтобы пройти его верхом – прошли лишний километр. Наконец вышли на главную дорогу, где встретили американского этнографа Кейси с тремя монголами. Кейси – профессор Чикагского университета, уже 7 лет изучает Монголию. По Хубсугулу они путешествуют на лошадях. Монголы напоили нас чаем, дали две пачки печенья и поехали дальше, а мы остались ночевать.

Надо заметить, что горная тайга нас порядком достала, и мы решили поймать попутку до Ханха, поэтому расположились около дороги. С утра прошло две машины, но мы еще спали. Больше машин не было, поэтому мы пошли пешком. В обед дошли до реки Ih Dalbain gol, где, по словам Кейси, стоит юрта и есть джип. Вместо юрты оказался дощатый дом с гигантской семьей монголов – дед с бабкой (деду 52 года), четыре или пять детей и столько же внуков. Кто дети, а кто внуки – мы так и не поняли. И где они все помещались в комнате 3 на 5 метров с четырьмя кроватями – тоже не поняли.

Нас встретили очень приветливо. Дед с бабкой знали несколько слов по-русски, поэтому объясняться с грехом пополам удавалось. Джип (ГАЗ-69) у них действительно был, с разобраным движком, и дед мне долго объяснял, что там сломалось. Из его объяснений я понял только слова "втулка", "поршень" и совершенно четко выговариваемые русские маты.
Нас накормили до отвала, напоили чаем, дали с собой молоко, сливки, сыр и хуушхуры. Любые попытки отдать деньги были отвергнуты. Зато с радостью взяли фотопленку и батарейки для совершенно неожиданного в этих крях японского фотоаппарата.

Семья живет довольно бедно, но чистенько. Здесь опять же видны парадоксы Монголии. У семьи пара десятков коров, столько же лошадей, сотня овец и коз. По русским меркам – это немалое богатство. Однако при этом в семье совершенно нет денег, так как мясо, молоко и скот некуда продавать.
Дед – кузнец и вообще мастер на все руки. Остальные ловят рыбу и пасут скот. Бабка, маленькие дети и невестка суетятся по хозяйству. На нашу просьбу продать молоко бабка долго извинялась, что молоко только козье, после чего пацан пригнал стадо коз, их подоили, и нам подарили три литра. Из остального бабка (на русском сепараторе) отогнала литр сливок, которые тоже подарила нам. Занятно, что все мелкие вещи в доме заперты в сундуках на ключ. Возможно, ввиду хорошего отношения к детям это просто предосторожность от них.

Очевидно, что семья охотится, несмотря на то, что живет в заповеднике. В шкафу у деда лисьи шкуры, на стене – огромная челюсть кабана и череп волка.
Вся семья долго удивлялась тому, что мы идем пешком, и предлагала подбросить нас на мотоцикле, но мы понимали, насколько это нереально.

Выйдя на дорогу, встретили три джипа с командой из 5 человек из Кемерова. К сожалению, они ехали в противоположную сторону. Зато они спасли нас от голода, снабдив консервами дня на 4, за что им огромное спасибо.
В тот же день мы добежали до бухты Anigas, где заночевали. По дороге нам попалась единственная попутка – УАЗ в пятью пьяными монголами, которые совершенно искренне предложили нас подвезти. Очевидно, что посадить в набитую битком пятиместную машину еще четверых человек с рюкзаками для монголов в порядке вещей.

Наутро встали рано, в надежде на попутку. Однако попалось только две машины, уже вечером, и обе – полные под завязку. За счет того, что рано встали, прошли 20 километров. Ближе к северу на Хубсугуле появляются комары, становится больше юрт, а берега из каменистых становятся песчаными.
Повстречали двух велосипедистов из Москвы. Они ехали через Мурун в Улан-Батор и дальше вдоль железной дороги – через Гоби в Китай. Велосипеды у них трековые, что-то я сильно сомневаюсь, что по монгольским дорогам они доедут хотя бы до Улан-Батора.

У одной из юрт к нам привязались две собаки – трехлетка и шестимесячный щенок. Судя по статям – папа с сыном. Страшно голодные, тощие, едят абсолютно все, плоть до заварки. Судя по прыти, с которой они ловили сусликов и лопали кузнечиков, их дома не кормили абсолютно.
На Хубсугуле – шторм, не хуже, чем на Байкале. Видим такое впервые.
С утра удалось поймать совершенно пустую попутку, на которой к обеду и доехали до Ханха – за $10 с носа, четыре часа и с обязательными заездами во все юрты.

Ханх – небольшой поселок в 20 километрах от российской границы. Напоминает порт Байкал и примерно таких же размеров. Поселок состоит из двух частей. Одна (центральная) находится на высокой горе. Пара магазинов, столовая и погранчасть. Вторая – внизу, на берегу. Там находится порт, бензохранилище, сельсовет и около него небольшая гостиница ($2 с носа), где мы к вечеру и разместились. В магазинах исключительно иркутские товары, цены в полтора-два раза выше, чем в среднем по Монголии.
Население, к нашему удивлению, несмотря на близость границы, практически не говорит по-русски. В ходу как рубли, так и тугрики, практически на равных. Встретили только одного мужика, который хорошо говорит по-русски. По его словам, он часто ездит в Иркутск и собирается строить в Ханхе турбазу для русских туристов.

Мы сначала не сориентировались и поставили палатку в перелеске между двумя частями поселка. Надо сказать, что перелесок был на удивление чистым – похоже, монголы, в отличие от нас, не валят мусор куда попало. Через 10 минут после того, как мы поставили палатку, мы подверглись атаке местных пацанов, которые буквально лезли в палатку, пели песни, вымогали напитки, сигареты и деньги, а при попытке им поддать залезли на гору и начали кидать камнями. Во избежание международного конфликта мы предпочли ретироваться в гостиницу и правильно сделали, так как к вечеру начался проливной двухдневный дождь.

Интересный момент: в выходные граница "не работает" (дословная фраза монголов). Поэтому мы зависли в Ханхе на два дня. Забавно то, что, похоже, на границе выходной в полном смысле этого слова. Мы зашли в гарнизон в попытке расспросить насчет транспорта до границы. Ухоженный дворик, чисто, стоит перекладина, брусья, вышка (без часового), кусок колючки с частью КСП – в общем, гарнизон без дураков. У центрального здания торчит солидная антенна, вкопан пограничный столб, идут провода от генератора. Дверь настежь. В дежурке, у телефона – никого. В комнате с рацией (нараспашку) – никого. В открытой оружейке копошатся два ребенка лет трех-четырех. Автоматы, кстати, в шкафчиках с китайскими замками (открываются пальцем).
Обследовав все здания гарнизона, мы так никого и не нашли. Перед воротами резвились мальчик с девочкой лет 18. На наши расспросы они что-то покричали в сторону гарнизона, потом извинились: мол, никого нет – суббота...

Воскресение в Ханхе – мертвая пора. Не работают ни магазины, ни столовая. Монголы ездят в гости, играют во дворе в билльярд, занимаются монгольской борьбой и ходят пялиться на нас. Все это немного отвлекает от страшной скуки. В сочетании с дождем и протекающей в гостинице крышей – впечатлений хватает.

В понедельник утром ровно в 10-00 мы, как нам и сказали, стояли около гарнизона и ждали машину до границы. Как и принято в Монголии, машина пришла в 11-30. Дорога от Ханха до границы абсолютно ровная. На границе все прошло без всяких происшествий, если не считать инцидента с начальником монгольской заставы. Только увидев нас, он радостно спросил, поставили ли мы в паспортах регистрацию в тех городах, где побывали. Узнав, что нет, он долго тыкам меня носом в какой-то закон, написанный, естественно, по-монгольски, и недвусмысленно вымогал взятку. Получив традиционные 10 баксов, он удовлетворенно препроводил нас до России.

На русской стороне не было вообще никаких осложнений. Наверное, по нам было видно, как мы рады вернуться домой, поэтому у нас даже не спросили, что в рюкзаках.
Неожиданно возникли проблемы с попутками. До Монд (10 км от границы) мы добрались без проблем, а вот в Мондах зависли. Долго торчали у центрального магазина, отбиваясь от домогательств пьяных бурятов к нашим девчонкам (Россия, блин...), потом вышли на трассу. Попутки, даже пустые, никак не реагировали на демонстрируемую сотню. Чуть позже выяснилось, что незадолго до нашего приезда произошла большая авария, и всем шоферам запрещено брать попутчиков. После прошлогоднего паводка размыло всю дорогу, поэтому иркутский автобус в Монды тоже не ходит.

Наконец поймали развеселого монгола, который провез нас 50 км. Еще на одной попутке доехали до Кырена, где встретили очень интересного бурята, который практически за бесценок довез нас до Слюдянки, при этом развлекая нас всевозможными рассказами.
На этом наш поход закончился.