История иркутского сноубординга 1993-2004

---

Александр Шипилов: подъемники

Мы поднимались на подъемнике, не отстегивая задней ноги, с помощью устройства типа хомутика из широкой стропы, который накидывался на тарелку. Сесть было на нее невозможно, не отстегнув ногу, поэтому придумали вот такой своеобразный способ. После набрасывания петли на тарелку, концы хомута соединялись в руке, чтобы он не слетал и, таким образом, ехали наверх. Такое положение было ужасно неустойчивым, и если ты падал, то встать шансов практически не было – народ ехал до самого верха на спине, лишь бы не отпуститься.

Однако одному средству, как можно было встать, меня научил Лёня Масаков. Суть сводилась к следующему: надо было какое-то время катиться на спине, потом сгруппироваться, завалиться набок и подсунуть под себя доску в направлении движения подъемника. Если в такой позе жестко зафиксироваться и не разгибаться, то тебя просто вытащит и поднимет на ноги, потому что подъемник едет вперед. Но такие телодвижения требовали столько усилий, что если тебе хватит сил подняться один раз, то на второй их уже не останется.

Не помню, в какой момент, но вдруг однажды, кажется, Глеб покатился, присев на тарелку. То ли он увидел где-то, как поднимаются, то ли еще где-то прочитал, но я смотрю и вижу, что у него отстегнута задняя нога. После этого стропы и веревочки перестали быть актуальными, и все стали ездить, отстегнув ногу.

Гонять по трассам в начале сильно никому не нравилось – все катались, где только можно и где не жестко. Трассы, кстати, не ратрачились в Байкальске и не укатывались как сейчас. Восточная трасса не так раскатывалась, крутой выкат к верху первого подъемника был более узкий с буграми и кочками, а объезд этого крутяка слева был узкой дорожкой.


Алексей Вайман (Y-man): первое вертолетное катание

Первое вертолетное катание в марте 1996 года на Мамае было замечательным. Каталось около 20-ти человек, собранных Глебом. Это была супер-поездка, организованная Леней Масаковым, и стоила 100 американских рублей. Было три спуска. Две группы примерно по 10 человек, каждая скатилась три раза. Досочников из всей толпы было три человека: Леня Масаков, Глеб Турчанинов и я. Остальные были на лыжах.


Дмитрий Ковалёв (Коваль): бобры

Бобры

История возникновения бобров пришла к нам со времен строительства трамплина в Ершах, когда им было поручено пилить деревья и делать просеку. С тех пор они стали бобрами. Их всего трое: Илья Михальченко, Геннадий Коркин и Андрей Наконечных (Андрелло). Мы построили осенью трамплин, а весной до него не дошли руки, потому что было очень мало снега.


Алексей Вайман (Y-man): сноубордисты и горнолыжники

Вначале между лыжниками и сноубордистами были противостояния. Сноубордисты лыжников называли «фуфлыжники», а лыжники досочников «педрайдеры». До войн не доходило, но отношение друг к другу было нарочито презрительное. Хотя, на самом деле никто не воевал, только в шутку переругивались, вместе катались, вместе гасились. Бордеры назывались «сексменьшинствами». На лыжи сильно обратно не тянуло, хотя в настоящий момент уже хочется – лыжи стали другие. Но доска гораздо свободнее, она позволяет гораздо больше. Даже если ты по пояс деревянный – все равно поедешь.


Александр Шипилов: сноуборд и горные лыжи

Я знаю несколько человек, которые пересели с лыж на доски. Например, почти все мазафаки в прошлом очень хорошие лыжники. Это «выводок» Сергея Бондаренко по катанию в целине, буграх и т.д. Еще несколько моих знакомых начинали кататься на лыжах, а потом, попробовав на доске, стали кататься на сноуборде. В то же время, я знаю лыжников, которые покатались на доске и пересели обратно на лыжи.

Леня Масаков, например, не парился выбором: доска или лыжи. Он смотрел в окно: если свежий снег – брал доску, а если нет – лыжи.

Я помню такой случай, когда Леха Вайман надел лыжи. Мы строили кочку в Байкальске от второго подъемника вниз. Раньше выезд ко второму подъемнику был по буграм, поэтому вылет строили в сторону Восточки. Мы что-то там делаем, копошимся, и тут едет Леха на лыжах мимо и кричит: «Простите меня, мужики!»

Когда в Иркутске начали кататься на сноубордах, в основном, это были люди, которые взяли доску и покатились, то есть они не ездили на лыжах до этого. Лыжники стали «пересаживаться» позже. Они пробовали, некоторым нравилась смена снаряда, их «затягивало».

Сноуборд произвел фурор в Европе. Когда появились доски, то были такие моменты, когда приезжал Паша Языков и говорил, что австрийские горнолыжные школы не могут набрать себе народ потому, что молодежь повально идет в сноубординг. Началась реклама, затормаживающая развитие сноуборда. Сейчас, я заметил, очень сильно пропагандируют лыжи. Раньше фристайл в лыжной дисциплине был всегда, но его не представляли как зрелище. Это был технический фристайл – удел спортсменов. Стритового направления лыжных прыжков не было. Сейчас появились фристайловые лыжи, загнутые с двух концов, кассеты, где народ прыгает на лыжах по перилам в городе и т.д. То есть из лыж стали делать зрелище.

В тот же момент, когда появился сноуборд, лыжи начали меняться с классики на карвинг. Сейчас классики в магазинах уже не найдешь. Это позволило привлечь народ обратно в лыжный спорт, более тяжелый в освоении. Чтобы научиться писать дугу на классических лыжах, нужно учиться не один год, а на карвинге этого можно достичь относительно быстро. Эти лыжи сами работают позволяя человеку не изнурять себя длительными тренировками и при этом чувствовать себя уверенно и комфортно на склоне.


Александр Шипилов: безопасность и организация

На Мамае и Тальцинском народ на горных лыжах катался давно, а сноубордисты, как только научились стоять на досках, тоже присоединились к горнолыжникам. Это было, конечно, не так массово как сейчас. Взять, например, Мунку-Сардык, на который раньше ходили небольшой компанией, а теперь на Мунку ездят также как на Малое Море на Байкале. Приходят люди, которые никакого отношения ни к альпинизму, ни к туризму не имеют, просто знают, что там собирается народ. Им интересно, и они туда едут. На Мамай ходят все кто угодно без подготовки, знаний о снеге, лавинах и т.д. А там, между прочим, кататься опасно.

Летальных исходов в Иркутском сноубординге за всю историю я не помню, кроме, пожалуй, одного случая, когда с Сашей Мяктовым завалило лавиной парня горнолыжника. (см. рассказ "Лавина на Мамае 27 марта 1998 года" – прим. ред.) Сноубордистов много и понемножку попадало в маленькие лавины, но всем то ли везло, то ли все-таки была подготовка к этому.

Плохо, но у нас сейчас нет ни клуба, ни программ, ни курсов, чтобы люди могли получить хоть какие-то знания о горах, лавинообразовании и т.д. Наверно, так сложилось из-за того, что это никому не нужно, поэтому и не появляется такого места. Такое место могло бы быть при каком-то комплексе, например, при сноупарке. То есть там, где собираются именно сноубордисты. Потому что лыжники и сноубордисты вроде бы как одним и тем же занимаются, катаются, но постоянно вступают в конфликтные отношения по поводу кочек. Трамплин всегда очень долго готовится к прыжкам, чтобы был правильный вылет. От этого ведь напрямую зависит жизнь прыгающего. Лыжи сделаны немного по-другому, они «режут» трамплин, а чинить кочку после себя люди не хотят. Прыгать тоже по-разному можно: заехать и съехать или прыгнуть. На этой почве все время и ругаются.

А если бы был сноупарк, который был бы сделан под конкретное занятие, а рядом какое-нибудь кафе, где можно собраться, потусоваться и погреться, то там же могли бы появиться и программы, и курсы по безопасной технике катания. Но у нас такого места, к сожалению, нет. Хотя для постройки сноупарка, по большому счету, нужно место и много снега. Его можно сделать даже на плоском рельефе, только нужен снег. Все разгоны и приземления можно создавать искусственно. Это тяжелее, чем на естественном рельефе, но с другой стороны, мне кажется, по затратам это не так много. У нас столько снега вывозят из города после снегопада. Свалить его в одну кучу, сгородить вылеты и приземления можно, но нужен человек, который бы это организовал.


Алексей Вайман (Y-man): уровень катания

Что можно сказать об уровне катания досочников сейчас?

В 2002 году были соревнования в Байкальске для чайников, и приехал дяденька с Красноярска по имени Артур. У краснояров все ориентировано на жесткие доски, они катаются на жестких сноубордах. А у нас Глеб два года как гоняет на жесткой доске. Я сам никогда не понимал что такое резаный поворот, пока не встал на жесткий сноуборд. Артур на своей доске по жесткому склону просто обязан был всех сделать, в то время как все катались на мягких. Сначала он вышел в финал, а потом, когда катались парами, он в каждой попытке стал падать. Понятно, что человек это делает специально, потому что иначе он заведомо выиграет. Он должен был выступать в другом классе. Это все равно, что в гонке на запорожцах вылезти на феррари. Артур просто покатался и дал покататься другим.