Горы, стихия и медведь или как отдыхают туристы

Через час ходьбы, мы уже на выходе из каньона. Помня, что на последнем мостике мой отец сломал ногу, иду реку вброд. Пошел дождь, явно переходящий в ливень. Мы вовремя успели добежать до места лагеря. Устроится на рюкзаках и накрыться тентом. В ущелье стоит стена из воды, но во время дождя не холодно.
–  Еще ребята лето, с чем Вас и поздравляю.
–  Дык ты наливай, а потом поздравляй заявил Арканя.
Втроем под тентом, мокрые мы начали процесс откупоривания рюкзака в поисках живой воды. При этом моя задница периодически оказывалась под струями воды. Достал двоякую жидкость. Разлил "Буратину". И пустил по кругу.
–  А почему "Буратина" – спросил Аркадий.
–  Однажды вечером в походе – говорит Лена – Антон мне с сестрой говорит, "наливайте "Буратину". Мы не поняли. Какого Буратину? Причем здесь Буратино? На следующий день опять – мол наливайте Буратину. Мы спрашиваем – "а чего тут делать Буратине? А Антон "да не "Буратина", а БРАТИНА". Вот мы теперь и пьем "Буратину".
–  Да весело – произнес серьезно Аркадий и отпил из кружки – и вкусно. Славянская клюквенная вещь, закусывать не надо.
Растянули под ливнем, в трусах, после принятого допинга тент, переоделись и с чувством с толком стали "сливаться с природой". Ливень меж тем постепенно кончился. Вышло солнце и к нам на огонек вышли два молодых человека. Оказались жителями Москвы. Ехали автостопом месяца полтора. Сообщают:
–  Ехали, ехали и ... замучились. Дым, сажа, стоишь как дурак. В чем кайф автостопщиков? По прибытии на Байкал посоветовали посетить Аршан. А куда идти тут не знаем.
Мы им предложили присоединиться к нам:
–  Пойдем вместе пугать медведей. Пять не три.
–  О-кей.
Договорившись с нами, что мы их утром на стрелке Левой и Правой Кынгарг (язык сломаешь) захватим, ребята пошли дальше.
На утро голова БО-БО. Кто купил с собой пиво? и кто посоветовал делать "чпок" внутри организма а-а? Через полчаса похмелье прошло. Утреннее умывание в реке и завтрак сделали свое дело. Собрали рюкзаки и потопали. Проходя мимо ребят – Димы и Сани, присели. И уже впятером, этакой зондер коммандер, двинулись в горы.
Первый приток, справа по Левой Кынгарге, встретил нас ... построенным туалетом. Прямо на ручье некто особо любящий чистоту поставил туалет типа "сортир". Хозяйский такой и куча, извиняюсь, уже не маленькая. А вода в метре течет. А мы воду чуть ниже пили. Эх строитель... Изрядно удивившись проникновению псевдо цивилизации в затерянные уголки Саян, мы стали подниматься по удивительно приятной тропе вверх. Тропа походила на выложенную камнями тропинку в парке, хоть и с резким набором высоты, но легкую и приятную. Никаких буреломов и бревен, все открыто и чисто. Открылась скала названная мною "Африканская". Неестественно темно серого цвета. Кедры на верху потрепаны ветром и похожи на пальмы. Слонов только, блин, не хватает. Смотреть на скалу приходится, задрав голову вверх. Солнце и рюкзак топит жир в моем организме. Получаю удовольствие, от маленького рюкзака, легкости тропы и купания в ручье и водопадиках. Клево!
Вот исчез ручей, а мы никуда не пришли. Сходил в разведку. Вода нашлась и нашлось место для лагеря. Мы стоим под горой Обзорная. Цирк вершины мал, без озера. Кострищ не нашли. Хотя фантиков от конфет полно. Усталые, но удовлетворенные сварили обед. Покушали и отдыхаем. Прибыли силы. Решили подняться на хребет. Подъем составил около двух девятиэтажных домов. Аркадий отказался выползать на самый хребет.
–  Мне с похмелья страшно – и поднявшись, улегся и закурил. Вокруг простиралась горная страна под названием Саяны. Серые, коричневые, светло рыжие и красные скалы разрезали горный туман. Поднимаясь, туман превращался в облака и охлаждаясь в атмосфере приобретал темно серый цвет.
–  Уходим, сейчас будет ливень.
По приходу в лагерь решили варить борщ. Лена взялась побаловать нас домашними изысками.
Созерцая мастерски исполненное приготовление борща, мы разговаривали не о чем и наблюдали движения облаков. Разлив в тарелки созревший борщ, мы почувствовали и увидели приближение непогоды. Шквальный ветер погнул палатку москвичей. Дима побежал держать своды дома изнутри. Я же попытался попробовать борщ. Ложку до рта не донес, ветер все, извиняюсь, унес. Вот такой борщ – "унесенный ветром". Между кедрами натянули тентик и, спрятавшись от ветра, занялись поглощением удивительного блюда. Пошел дождь преходящий в град. Похолодало. Град стучал в палатки и тент. Тент выпрыгивал из рук, стремясь стать парусом. Град накапливался вокруг палаток и тента. Лето превратилось в зиму. Катаклизм прекратился резко. Обалдевшие от стихии и ощутившие свою полную незащищенность в горных коридорах, мы огляделись. Сверкающие на фоне закатного солнца мокрые изумрудные кедры и камни, мох, покрытый градом – все было пропитано свежестью и обновлением.
Следующий день провели, занимаясь наблюдением движением тумана и туч. Стремительность и разнонаправленность перемещения испарившейся влаги поражала. Туман то поднимался снизу, то вырывался из-за вершины. Хлопья тумана пролетали мимо нас, закручиваясь в спирали. Порывы ветра усиливались до шквального. Ветер периодически исполнял, при движении через вершины, свою жуткую арию. Заставляя нас пригибаться и вглядываться в облака. Было ощущение, что при очередном усилении ветра, нас просто сдует и мы полетим, кувыркаясь и кружа в Тункинскую долину.
Ночью завывания ветра заставляли просыпаться. Но вот все стихло. Я вышел. Млечный путь висел невообразимо низко. Огромное множество звезд. Я закурил. Красота. Горные вершины, чуть освещенные луной, парили над сверкающей бездной.
Наутро на небе ни облачка. И, наконец, то мы собрали рюкзаки, и после обсуждения трудового дня, полезли вверх. Мы намеревались выйти на хребет в районе перевала Кынгарга. Затем сделать траверс по водоразделу к Аршанскому перевалу. Поднимались по ручейку, ступенями выстилавшему наш подъем. По пути обнаружили, переваренные в могучем организме медведя, травки. Были видны примятости и потревоженный грунт при передвижении зверя. Прошел недавно, несколько часов назад.
–  Это мы его потревожили и выгнали отсюда – сказал я и стал хрустеть и стучать пустой полиетиленовой бутылкой.
–  Чего делаешь? – все смотрели на меня как на дурачка, с интересом и сожалением.
–  Хозяина предупреждаю.
–  А может, мы туда не пойдем? – произнесла Лена.
–  Пойдем, пойдем – обнял я Лену.
Дима и Саня оказались боевыми ребятами и в общении не навязчивыми. Так, что и отдых, и переходы с ними составляли одно удовольствие. Рассыпавшись веером, мы почти одновременно вышли на хребет. При этом были пущены вниз камни.
–  Камни – крикнул Дима.
И оглянувшись вниз, я увидел как выглянувшая из-за камня голова Аркадия, перед самым летальным контактом, скрылась за укрытие. Организовал движение и все благополучно стояли наверху.
Перевал Кынгарга был справа внизу. Был виден Аршанский перевал. Наш путь пролегал траверсом через две вершины. Между вершинами седловина, где еле помещается нога, а обрывы имеют порой отрицательный уклон. Не все так страшно. Опасные места можно обойти с другой стороны. Аркадий уже отошел от влияния двоякой воды и шел спокойно над кручами. Московские ребята вообще, как в горах родились, не задыхались и не потели. Лена шла мужественно. Перебарывая страх. Периодически прося:
–  Антоша не убегай далеко.
–  Да все нормально. Иди спокойно.
–  Это чего отдых такой?
–  Сейчас уже придем.
Это "сейчас" начало отдалятся. Путь усложнился. Стали обходить скальные сбросы, используя элементы скалолазной техники. Я лез рядом с Леной. Москвичи были впереди. Еле слышу, как Саша, стоя на полочке над склоном, говорит:
–  На меня смотрит.
Признаться, я не понял, в процессе лазания, кто на него смотрит, да и тревоги не было в голосе.
–  Чего? – спрашиваю.
–  Медведь, говорю, на меня смотрит.
В голове мысль – "приехали".
–  И чего делает? – Внутренне сжавшись, спросил я.
–  Стоит и смотрит – ответил Саша. А голос спокойный, и сам такой лучезарный. Как будто белку наблюдает или бурундучка.
Развернувшись на 180 градусов, я произнес – "Уходим отсюда". Лена от усталости не очень бурно отреагировала на весь диалог. А двигаться быстро в обратном направлении по скальному склону в 50 градусов она физически не могла. А Аркадий выдал:
–  Да куда разворачиваться?
Тут раздался металлический звон по котелку. Глянув вниз, я увидел бег "неуклюжего и косолапого". Склон травянистый и уклон около 45 градусов. Медведь преодолевал его как по ровному, прыжками по пять-шесть метров. Галоп был уверенным и ровным. За несколько секунд наблюдения за его, дрожащей от жира, светло-коричневой задницей, медведь сбросил по высоте метров сто и в длину метров пятьсот. Нереальность наблюдаемого меня не отпускала.


Адреналин заставил всех активнее передвигать ногами. Скалы оказались не под силу Лене. И мы пошли в обход второй вершины, по заросшей высокой травой склону. Разведывая путь без рюкзака, я падал и катился вниз. Да, точка невозврата. Вниз к медведю никто не хочет.
До конца перехода, с таким склоном, сколько не ясно. Время – шесть. Потихоньку мои боевые спутники, без подбадриваний, прошли пятьсот метров заросшего неприятного склона. Финишный подьем на вершину и:
–  Победа, форева! – Был виден Аршанский перевал и распадок ведший к тропе, да и сама тропа была в километре. Съехав на пятой точке по бурному разнотравью к лагерям под Аршанским перевалом, разбили лагерь. Смертельно уставшие, но счастливые, мы опрокинули по сто грамм вермута.
–  Ты знал, что там так будет тяжело? – спросила Лена.
–  Я не думал, что последняя вершина будет для нас неподъемна по хребту. Обход же, блин, геморройный. Правда.
Последние капли вермута вылили в горячий кофе.
Назавтра путь домой. Бешеная поездка по тракту. Страшная гроза в Иркутске. И мы дома.